Приберись тут ПЫЛЕСОС
Дорогие коллеги!
Сегодня я выступаю перед вами,
А совсем недавно, я был, как вы:
Я знал за себя, что слишком умен для работы, поэтому
я и пришел сюда, продавать
Пылесос «Кирби».
Без денег, оно легко —
В каждом воздушном шарике
Себя узнаешь, такого,
Куда ветер дунет.
А деньги, они — ну,
сам себе хозяин.
К десяти утра мы пришли
Нам рассказали всё:
Как велик пылесос «Кирби» и как важно
Его продавать.
Разумеется,
просто так их нам не отдадут:
несколько человек встали и вышли, когда нам
сказали: сейчас надо подписать бумажку,
что, пока мы не продадим хотя бы один пылесос,
наше сердце остается залогом.
Чего с нас еще возьмешь?
Саму операцию я не запомнил:
Проснулся, когда врач сказал:
Просыпайся.
Всё? — я спросил.
всё — подтвердил врач.
Ощущений, на самом деле, особенно нет:
Ну, шов потягивает иногда, а так,
ну, нормально.
жить можно.
Наконец, выдали мне пылесос:
Я уже очень хорошо всё о нём знал:
У него нет обычного мешка пылесборника,
А такой только тонкий кругляшок ткани
И любая пыль на нем выглядит ну просто
ужасающе.
Это очень
убедительно.
Нас разбили по парам: два человека
и один пылесос «Кирби».
Получилось вроде как два мента с собакой.
Тогда еще не было домофонов особенно много, так что
легко и непринужденно проникали мы в подъезды.
Короче, стали мы пылесосить ковры у всех подряд:
Которые в прихожей, в основном, а бывало, что
и на стене такие, где еще часы висят, или
календарь с богородицей, или
водопадом.
Старушки радовались, как дети, дети жевали горох,
молодые семьи
обнимались, остальные скучали, и пылесоса «кирби»,
кажется, им было не надо.
Так и вернулись мы вечером, я сдал наш пылесос
и поехал домой, спать сразу.
Засыпаю и думаю: продадим.
Другие же как-то продают.
И еще думаю: деньги деньги деньги.
А пару дней спустя думаю:
да как бы и есть деньги, тебе всё равно на них
А вот когда их нет — это шляпа.
А потом уже снятся дальше медузы с
женскими гениталиями и прочие
интересные вещи.
Помню, как мы продали первый пылесос:
Это был совершенно высокий этаж;
мой напарник андрей не хотел подниматься:
ну его нахуй, говорит.
а я говорю: нет, не нахуй,
чувствую,
нам повезет наконец.
И нам повезло:
Там, на совсем высоком этаже нас встретил
Такой дико заросший мужик,
Мы ему всё показали, а тут, вы ещё это узнаете,
прошел небольшой участок ковра —
выкладываешь, мол, смотри, какая грязища у тебя!
и так штук двадцать кругляшков, больше
не надо; не напасёшься; так вот,
выкладываю я эти кругляшки, а мужик, смотрю
так радуется, просто, ну очень нравится человеку, видно.
Оно как бы и понятно: срач у него там стоит
тот еще: книги везде валяются, мухи жужжат
над объедками, кошка какает и лицо у нее какое-то
человеческое.
А потом оказывается: нет, дело не в этом.
Мужик говорит: всё, беру ваш пылесос.
Мы давай суетиться: вы, мол, совершенно правы, все дела
он, конечно, не слушает, всё: они с пылесосом
нашли друг друга.
Он там с ним уже шепчется о чем-то, гладит его
И даже ревность какая-то всплыла на миг:
Многое мы уже прошли с этим пылесосом.
А мужик руки нам жмет: художник я, говорит,
Как раз ваши эти страшные кружочки мне
всё прояснили в этой жизни, вывели, можно сказать,
из тупика, ведь пыль — это же такой новый
художественный материал, это же прорыв
и ясное дело, он нас уже и не видит,
скорее бы мы свалили уже.
Закуриваем возле подъезда, смотрю:
на руке краска осталась, красная.
Смотрю и понимаю: всё, мы продали наш пылесос
и андрюха такой: всё, мы продали наш пылесос.
Пришел сердце обратно забирать.
Саму операцию я не запомнил:
Проснулся, когда врач сказал:
Просыпайся.
Всё? — я спросил.
всё — подтвердил врач.
Точно? — переспросил я.
Точно-точно, — успокоил меня врач.
А дальше дело пошло уже лучше:
Но вот сижу я на днях, обедаю в кафешке,
Ну, ленту листаю на новеньком телефоне
Вижу вдруг: наш кругляшок пыльный
с выставки какой-то фотка
и подпись: такой-то, ну, то есть, я.
Принесли, в общем, окрошку — жарко, лето, все дела,
а я смотрю туда, в фото и понимаю:
Каким-то образом, я бы и без подписи понял,
Что там — это я, что я — это
Пыль.
Спасибо.